Джеймс Кэмерон разочаровался в людях

Кэмерон не снимал полнометражных игровых фильмов 12 лет. Предыдущим был «Титаник». После него режиссер работал на телевидении и в документальном кино. Ясно, что после «Титаника», остающегося самым коммерчески успешным фильмом в истории, надо было сделать или какой-то радикальный художественный жест, или двинуться по пути технологического совершенства так далеко, куда еще никто не заходил. «Аватар» это делает.

Прежде чем что-либо говорить об этом произведении, надо признать, что его, конечно, должен видеть каждый: взрослые и дети, мужчины и женщины, дураки и интеллектуалы, сволочи и хорошие люди, вменяемые и нет. Это фильм для всех, как и «Титаник», кстати. Как и вообще все, что делает Кэмерон. Это тот редкий случай, когда сначала имеет смысл посмотреть, а потом уже интересоваться рецензиями. В рекламе «Аватар» не нуждается. Нападки от него будут отскакивать, как зубочистки от звездолета. Можно лишь предложить несколько наблюдений.

Технология

Когда 12 лет назад человечество смотрело «Титаник», оно участвовало в самом грандиозном, дорогом и технически сложном аттракционе. Съемки со съемок сами по себе были блокбастером. Кэмерон тогда поставил жирную точку в истории супердорогих декораций, воспроизведя легендарный лайнер фактически в натуральную величину, восстановив его с точностью до столового прибора. Бюджеты с тех пор, разумеется, выросли, но уже за счет цифровых технологий. Кино пошло по новому технологическому пути. И Кэмерон терпеливо и внимательно следил за ним, дожидаясь, когда игрушка станет достаточно совершенной.

В «Аватаре», казалось бы, он ничего невиданного не сделал. «Звездные войны», «Властелин колец», «Гарри Поттер» и др. приучили публику к тому, что кино создает фантастические миры, более реальные и, главное, более желанные, чем настоящий. Кэмерон доводит эту линию до режущего глаз совершенства. Так что хочется немедленно отправиться на планету Пандору и никогда ее не покидать. Впрочем, воздух там губителен для человеческих легких.

Сюжет

Кэмерон не считает нужным изобретать велосипед. Он предпочитает устройства более хитроумные. Насколько грандиозна и сложна визионерская часть «Аватара», настолько же проста сюжетная. В сущности, Кэмерон обратился к старейшему американскому жанру и снял обыкновенный вестерн. Белый человек, забывший о связи с природой, приходит на дикий Запад, в данном случае на планету Пандору, чтобы покорить ее и забрать местные богатства (вместо золота – некий ценный минерал). Но один из солдат влюбляется в туземную девушку, проникается духом природы и переходит на сторону индейцев, становится их вождем и побеждает оккупантов.

Вся таинственность, окружавшая фильм, конечно, нужна была лишь как обычный пиар-ход. По сути же, все содержание вполне раскрывается в трейлере. История получилась предсказуемая и простая, как морковка, которой нужна работа не интеллекта, а челюстей.

Даже переселение сознания земного морпеха в тело пандорского индейца – это примерно то же, что и переодевание белого человека в индейские тряпочки.

Послание

Идеологически «Аватар» как будто довольно радикален и даже вполне пригоден как манифест для галактической боевой ячейки Гринписа. Набор тут такой. Туземцы, которые живут в гармонии с лесом. «Наш ковер -- цветочная поляна \ Наши стены -- сосны-великаны \ Наша крыша -- небо голубое…» Как-то так. Пандора – воплощенная экологическая метафора Земли, планета, обладающая интеллектом, деревья которой связаны в единую нервную систему, а души местных гуманоидов, благородных охотников, переселяются после смерти в святящиеся веточки. Все это очень красиво, и жалко, когда земная солдатня расстреливает дерево-дом из всех видов оружия. Проекция на земные дела тут абсолютна очевидна школьнику средних классов. Но кое-что странное и неожиданное в этом бесхитростном произведении все-таки есть.

Аватар и человек

Поразительна, конечно же, явственно проступающая неприязнь Кэмерона к человеку и человеческой цивилизации. Неприязнь эта, между прочим, стала очевидной тенденцией в кинематографе, и наиболее четко она формулируется в фильмах «9-й район», «Хранители» и «Носители». Кэмерон, продолжая тему, показывает человека как гадкое, хищное и недалекое существо, гордое своими техническими достижениями и уверенное в своей вселенской гегемонии. По ходу фильма, особенно когда пандорские индейцы начинают освободительную войну, режиссер с, пожалуй, даже чрезмерным смаком пускает земное войско на корм местной флоры и фауны.

Казалось бы, чтобы рассказать о трогательном единении с природой, вполне можно было поселить людскую колонию, мирно возделывающую маис на далекой планете, и натравить на нее каких-нибудь индустриальных супостатов или электронных пауков. Не то. Скучно. Не жалко больше людей. Не заслуживают.

Зато пандорцы заслуживают. Их мир Кэмерон сочинял с каким-то эйфорическим наслаждением. Его энтузиазм в этом деле выглядит трогательно и наивно: нетрудно заметить, что Пандора отличается от испорченной Земли прежде всего тем, что всего и у всех на ней больше. Если птица, то дракон. И крыльев не два, а четыре. Конь – шестиногий. И все вокруг огромное, яркое, буйное. Местные гуманоиды – в два раза больше людей, стройнее, гармоничнее, у них крепче кости, больше глаза, сами они сильнее, проворнее, экспрессивнее и, разумеется, мудрее. Только человеку воспринять эту мудрость трудно. Поэтому избранником Кэмерона, которому позволено превратиться в итоге в прекрасного пандорца, становится человек -- чистая доска или «пустая чаша», как выражаются в фильме. Он «морпех из рода солдафонов» (так шутят в русском переводе), и в голове у него ничего нет, зато есть открытое сердце, готовое влюбиться и принять иную форму жизни.

Сам Кэмерон, кажется, тоже принял бы ее с радостью. Вырвался бы из убогого человеческого мира, тесного слабого тела и помчался бы верхом на драконе (сделав своего героя инвалидом, он получил возможность с удесятиренной силой показать радость обретения «иного» тела). Надо полагать, миллионы, заработанные его новым блокбастером, пойдут на изготовление персонального аватара для режиссера, чтобы летать не только во сне, но и наяву.