КС запретил помещать россиян в психбольницы заочно

Конституционный суд разрешил гражданам, которых родственники хотят признать недееспособными, самим защищать себя в судах. Кроме того, уже признанные недееспособными россияне смогут обжаловать постановления суда без опекуна. Таким образом, суд защитил тех лиц, у которых родственники отнимают право самостоятельно принимать решения.

Согласно постановлению КС, неконституционной признана ст. 284 Гражданско-правового кодекса, которая позволяет суду признавать гражданина недееспособным лишь на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы. Кроме того, КС отменил ч. 4 ст. 28 закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Согласно этой статье, недееспособного гражданина можно принудительно упечь в психбольницу без судебного решения.

История вопроса

В январе этого года Конституционный суд принял к рассмотрению жалобы Павла Штукатурова, Юлии Гудковой и Марии Яшиной, требующих оспорить те нормы ГПК, которые препятствуют гражданину России, признанному недееспособным, обратиться в суд без разрешения своего опекуна и допускают признание гражданина недееспособным без его участия.

Все трое заявителей ранее были признаны недееспособными по решению суда. С заявлением в суд обращались их ближайшие родственники, дела рассматривались без их участия. Более того -- их даже не известили о принятии судебного решения. О своей недееспособности они узнавали случайно. Однако оспорить эти решения они не смогли -- с момента вступления решения суда в законную силу граждане уже не имели права защищать себя самостоятельно. Право на защиту недееспособного предоставляется его опекуну. В данном случае -- тем самым родственникам, которые и добились лишения гражданских прав трех заявителей.

По мнению самих заявителей, опекуны просто пытались завладеть их квартирами.

Заявители считают, что оспариваемые нормы противоречат Конституции о равенстве всех граждан перед законом и судом, а также о состязательности и равноправии сторон судебного процесса.

Судьбы

49-летняя Юлия Гудкова была признана недееспособной в сентябре 2005 года, узнала об этом в октябре 2007 года. Заявление о том, что Гудкова «не в себе», в Приморский районный суд Петербурга подала ее мать. Женщина заявила, что дочь не способна самостоятельно себя обслуживать и не понимает значения и последствий собственных поступков. Гудкова утверждает, что ее ни разу не вызывали в суд, лишив тем самым возможности возразить на обвинения родительницы.

Аналогичная ситуация произошла и с 78-летней жительницей Подмосковья Марией Яшиной. Женщина лишилась возможности решать что-либо самостоятельно в ноябре 2004 года, узнала об этом только спустя семь месяцев. Суд принял такое решение на основании заявления ее сына и заключения психиатров.

26-летний Штукатуров признан недееспособным Василеостровским судом Петербурга 28 декабря 2004 года. В ноябре 2005 года по инициативе матери он был принудительно госпитализирован в психиатрический стационар. Однако незадолго до этого заявитель посетил Центр по защите прав лиц с проблемами психического здоровья и в декабре 2005 года подготовил доверенность юристу центра на подачу заявления в Европейский суд по правам человека.

Европейский суд

27 марта 2008 года Страсбургский суд принял решение. Он указал, что заявитель, несмотря на болезнь, вполне самостоятелен, но ему не была предоставлена возможность принять участие в процессе об установлении его дееспособности. Присутствие заявителя на судебном заседании не только позволило бы ему представить свои интересы надлежащим образом, но и помогло бы судье составить объективное мнение о его дееспособности.

В Страсбургском суде сочли, что российский суд в нарушение принципа гласности принял решение, основанное только на письменных документах -- медицинском заключении. Судебное разбирательство было несправедливым, необоснованным и немотивированным. Вмешательство в частную жизнь заявителя было очень серьезным. Оно сделало его полностью зависимым от матери почти во всех сферах его жизни.

Европейский суд по правам человека признал нарушение ряда статей Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Суд указал на очевидность своего решения. Дело заявителя, имевшее огромное значение для его независимости и свободы, рассматривалось российским судом всего десять минут.