Фальсификаций истории в Кремль не поступало

-- Николай Карлович, фактически год прошел с момента создания комиссии, но уже давно о ее работе ничего не слышно…

-- Нет, последнее время не слышно.

-- Когда было последнее заседание?

-- Последнее заседание было где-то в январе этого года.

-- Приближается 9 мая, празднование 65-летия Победы. Наверное, стоит ждать каких-то новостей о работе по противодействию историческим фальсификациям?

-- Сейчас там функционируют рабочие группы, а будет ли пленарное заседание комиссии? Я думаю, что оно будет. Думаю, что новости к 9 мая будут, но сейчас же еще апрель не начался.

-- За все время существования комиссии сколько реальных расследований она сделала?

-- Расследований никаких не было – у нас же не компания следователей. Пока что ничего судьбоносного там решено не было.

-- Это, на ваш взгляд, как-то говорит об эффективности комиссии?

-- Смотря какого результата мы ждем от нее. Если мы ждем от нее вмешательства в деятельность профессиональных историков, то, может, и слава Богу, что результатов нет. Если мы ждем от нее исправления ситуации, скажем с закрытыми архивами, если мы ждем их открытия, улучшения доступа исследователей с историческим материалам, тогда плохо, что результатов нет. Поэтому тут смотря какие результаты будут. А то, может, мы с вами и пожалеем, что они появились.

-- Вы, когда вас пригласили войти в эту комиссию, достаточно скептически к ней относились…

-- Я и продолжаю скептически относиться.

-- Все-таки за время работы к каким целям, по вашим ощущениям, больше тяготела такая комиссия?

-- Не могу пока сказать, потому что обсуждение тех или иных вопросов, которое имело место быть на комиссии, свидетельствует о том, что и так было ясно уже из списка членов этой комиссии – уважаемые коллеги придерживаются самых разных взглядов на отечественную историю. Поэтому я не знаю, чем в результате сердце успокоится.

-- А вообще, за почти что год работы комиссии какие вопросы были решены?

-- Знаете, за это время было всего два заседания комиссии. На одном я не был, так как уехал в командировку. На втором обсуждалась подготовка к празднованию юбилея Победы. Никаких конкретных решений принято не было, но было достаточно интересное и горячее обсуждение, касающееся исследования войны, а точнее позиции нашего государства по данному вопросу, -- так и темы, например предвоенной политики. В основном все вокруг этого крутится. Но конкретных инициатив пока не было. Я, например, не знаю, какое отражение в работе комиссии найдет известная инициатива московской мэрии о том, чтобы «украсить» Москву изображениями Иосифа Виссарионовича Сталина. Мэр несколько дней назад сказал, что от этой идеи не откажется. Я думаю, что этот вопрос должен выноситься на обсуждение, потому что он очень важный. Этот вопрос, в случае если он будет неправильно решен, может привести к общественному напряжению в Москве. Фигура Сталина настолько разное отношение к себе вызывает у людей, что это может просто кончиться какими-то инцидентами к празднованию Победы.

-- Каковы же все-таки дальнейшие перспективы работы комиссии?

-- Главное – это дать возможность исследователям получить доступ к источникам информации. Это главное и позитивное, что может сделать комиссия. Все остальное, что она может сделать, достаточно негативно. Потому что если она пойдет по пути государственного воздействия на историков, то лучше бы такой комиссии не было.

-- Но сейчас такой вывод вы сделать не можете?

-- Нет, пока такого я сказать не могу.