– Игорь Юрьевич, на недавней встрече президента России Дмитрия Медведева с представителями Российского союза промышленников и предпринимателей бизнесмены жаловались на антимонопольную службу. Считаете ли вы это признанием эффективной работы ведомства и не опасаетесь ли, что в кризисное время полномочия ФАС ограничат?

– Мы совершенно спокойно относимся к тому разговору, который состоялся у президента с предпринимателями. Более того, конечно, все поручения президента мы исполним и очень признательны ему за внимание к этой проблеме, так же как признательны за то, что президент, по сути дела, лично принимал решение о необходимости принятия второго антимонопольного пакета. Мы очень ценим и гордимся этим.

Что касается опасения бизнеса, то я бы сказал, что особенность нашего законодательства заключается в том, что оно позволяет защищать один бизнес от агрессивной политики другого. Это не вариант, когда законодательство, налоговое, например, в равной степени влияет на весь бизнес. Наличие у государства таких инструментов, которые дает конкурентная, в частности антимонопольная, политика, необходимо, чтобы защитить один бизнес от другого. Поэтому мы понимаем опасения тех, кто пришел на ту встречу и сказал президенту, что мы кому-то мешаем. Наверное, они справедливо имеют опасения, что наша практика может распространиться и на них в карательном, репрессивном смысле — большими штрафами или даже уголовной ответственностью. И мы с ними создали совместные рабочие группы. Будем работать с бизнесом обязательно. И будем делать это всегда, чтобы то, что они не понимают в нашем законе, постараться вместе разъяснить через подзаконные акты. Нужно принять их озабоченность, когда они не понимают, где кончается нормальная справедливая жизнь, а начинается преступление, где эта грань. Всем понятно, что нельзя воровать, переходить улицу в неположенном месте. А вот составы преступлений в сфере антимонопольного законодательства во всем мире оценочные, и эту оценочность нужно постараться максимально конкретизировать. Мы не против этого и будем работать вместе с бизнесом.

– Активность ФАС возрасла, но критики антипонопольной политики считают ее дополнительным барьером для бизнеса в кризисный период.

– Во время Великой депрессии и после нее президент США Франклин Рузвельт принимал решения об ограничении действий антимонопольных актов в период тяжелого кризиса. Но современные экономисты в большинстве своем считают, что это дало отрицательный эффект для экономики Соединенных Штатов. Когда же кризис случился в России, премьер-министр на заседании правительства провел широкую дискуссию вместе с министрами и объявил о том, что особенностью именно нашей ситуации является то, что у нас в условиях кризиса очень многие хотят на плечах других или пройдя по чужим головам всплыть на поверхность, пусть даже все остальные утонут. И наша роль была признана возрастающей. То есть в условиях кризиса мы должны еще более внимательно осуществлять надзор, не давая одним действовать неправильными методами и уничтожить других. А основные методы борьбы, которые есть у монополий, – это уничтожение всего вокруг, что только есть, с целью получения финансовых потоков, прибыли и так далее. Поэтому мы должны все это пресекать.

– Какие отрасли экономики остаются сейчас наиболее проблемными с точки зрения ФАС?

– Мне кажется, это газовая отрасль, нефтяная. Все наши топливные богатства привели к созданию монополистических структур, которые обладают, на мой взгляд, не только экономической властью, но и политической. Во всяком случае, обладали в недалеком прошлом. Они не привыкли с кем-либо советоваться, тем более когда какой-нибудь орган начинает их штрафовать. Кроме того, я бы назвал здесь рынок лекарств, потому что в социальном смысле это очень чувствительный рынок. Там тоже не все благополучно с точки зрения картельных сговоров и монополизации.

– Какова доля монополистических наценок в текущих ценах на бензин в России?

– Сейчас я не хотел бы давать оценок. Просто можно ошибиться. Тем более, по регионам это разные цифры. В Сибири и на Дальнем Востоке бензин стоит дороже, чем в европейской части России. Но в целом мы считаем, что в Центральной России цены, как правило, завышены на 15−20%. И в этом смысле ситуация чуть-чуть стала лучше после довольно длительных усилий и ФАС, и правительства, и Государственной думы. Но при этом она еще не вышла на нормальное состояние, поэтому мы продолжаем эти бесчисленные судебные процессы против нефтяных компаний. Они, естественно, борются с этим, защищают свои законные права и интересы. Они умеют бороться. У них для этого есть все ресурсы, лучшие в мире адвокаты и так далее, но мы не жалуемся. Я думаю, что судебная система должна принять решение по этому поводу.

– А к каким компаниям нефтяного сектора у ФАС есть наибольшие претензии?

– Я хотел бы заметить, что с уважением отношусь к компании «ЛУКойл». Но они в процессе нашего расследования всячески нам противодействуют. Они не предоставляли информацию, они специально затягивали процесс следствия. Это неправильная практика, так не надо делать, потому что это нехороший пример, который показывает, что компания не хочет сотрудничать с государственными органами. Это неверно. Я очень рад, что сейчас они пересмотрели свою позицию и стали сотрудничать со следствием. Они реально затянули процесс, видите: штрафы по трем компаниям уже вынесли, а по ним нет. И конечно, наши должностные лица, оценивая их вину, обязательно учтут при назначении штрафов их противодействие.

– Каковы особенности антимонопольного контроля над секторами новой экономики, например, производством программного обеспечения?

– В этих сферах надо действовать осторожно. Потому что это новые растущие рынки. Они как маленькие растения. Они могут очень быстро расти, они очень быстро развиваются, но они очень сильно подвержены различным проблемам. Нужно стараться, чтобы они выросли большими, а потом уже можно каким-то образом регулировать их деятельность.

В основном можно положиться на то, что сам рынок здесь выявляет самые оптимальные схемы. Поэтому мы старались очень долго вообще в это не лезть. Но если мы сейчас и делаем что-то тут иногда, то только для того, чтобы на этой ранней стадии подсказать, чего делать не надо. Как поведение ребенка иногда корректируют, чтобы он вырос нормальным порядочным человеком, так и здесь. Что делать надо – сам рынок решит (мы не специалисты в их сфере, а они классные специалисты и сами все решат), но если есть какая-то плохая практика, нужно им немножко подсказать, и это мы можем сделать через систему экспертных советов либо даже возбуждением дела. Но если вы обратили внимание, мы в этих сферах не выносим каких-то гигантских штрафов.