Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков назвал опасным отсутствие договорно-правовой основы в сфере стратегической стабильности.
«В настоящий момент фактически отсутствует договорно‑правовая основа в этой сфере. Мир впервые за долгое время остался без такой правовой базы — и это чрезвычайно опасно», — заявил Песков журналистам в ответ на вопрос о том, считает ли Россия необходимым вынести тему стратегической стабильности хотя бы в повестку возможной двусторонней встречи с США.
Прекращение действия Договора о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД/INF) в 2019 году, выход США из Договора по противоракетной обороне (ПРО) в 2002 году, приостановки и денонсации договоров и соглашений, касающихся инспекций и наблюдения (включая «Договор об открытом небе» в 2020–2021 гг.). До истечения срока в феврале 2026 года действовал СНВ‑III (New START), который ограничивал развернутые стратегические ядерные боеголовки и средства их доставки; с окончанием его действия юридически закреплённые ограничения утратили силу.
Последствия такого вакуума в договорно‑правовой базе специалисты связывают с несколькими рисками:
- снижение уровня взаимной прозрачности и верификации, что повышает вероятность недоразумений и ошибочной оценки намерений сторон;
- ускорение модернизаций и наращивания потенциалов, включая разработку новых типов вооружений (гиперзвуковые средства, неядерные высокоточные вооружения), без согласованных ограничений;
- ослабление механизмов кризисного управления и коммуникации, необходимых для предотвращения эскалации в условиях обострений;
- рост барьеров для многостороннего диалога и вовлечения других ядерных держав в конструктивные переговоры по ограничению вооружений.
Одновременно с констатацией проблемы в экспертной и дипломатической среде выдвигаются и конкретные предложения по её смягчению. Среди наиболее обсуждаемых мер — возобновление двусторонних переговоров между США и Россией по стратегической стабильности с целью продления либо замены СНВ, создание временных рамок и переходных механизмов верификации, установление дополнительных мер транспарентности (открытые инвентаризации, обмен данными о развернутых силах, инспекции), а также разработка соглашений по снижению рисков инцидентов (горячие линии, кодексы поведения для военных операций).
