Молодые люди поженились, и у них родилась дочь Сесиль, но заключенный по любви брак обернулся фарсом: разочаровавшись в супружестве, Гала стала любовницей художника Макса Эрнста.
Пресловутый "треугольник" мог существовать сколь угодно долго, но летом 1929 года Гала ждала встреча с Сальвадором Дали, ставшая роковой для них обоих.
Слабости гения
Это случилось в Кадакесе, городе детства и юности художника. Друзья Сальвадора по приглашению художника съехались к нему для совместной работы. В то время Дали мучили припадки неудержимого хохота. Сначала это изумляло собеседников, но потом они смирились, ведь гению позволительны определенные слабости. Он в очередной раз покатывался со смеху, когда перед его домом остановилось такси, из которого вышли Элюар с женой. С дороги супруги устали, и вся компания проводила их отдыхать в гостиницу, условившись встретиться назавтра. Дали успел отметить, что у жены Элюара умное лицо самоуверенной женщины, раздраженной и сожалеющей, что вообще приехала. На следующий день Дали завел разговор с Гала и выяснил, что в беседе она весьма точна и прямолинейна. Например, Гала сразу сказала, что его внешность невыносимо агрессивна, а прическа — "а-ля аргентинское танго". И была совершенно права: несколько лет назад, в Мадриде, Дали полностью поменял весь свой внешний облик, сменив живописные лохмотья на костюм денди, обвешанный украшениями. Полное пренебрежение к собственному внешнему виду обернулось его культом: собираясь налюди, Сальвадор проводил перед зеркалом по нескольку часов, прилизывая волосы бриолином, выбирая рубашки из тончайшего шелка и завершая костюм умопомрачительными сандалиями.
Раб своей страсти
Новая встреча с Гала была назначена на следующее утро. Сальвадор готовился к ней с такой же фанатичной тщательностью и измучился, выбирая одежду. Наконец он остановился на балахоне, в котором походил на девушку. А когда подошел к окну, Гала была уже на берегу. Дали обомлел: перед ним стояла его Женщина, Талюшка Возрожденная, как он назвал ее в тот миг. Как же он раньше не разглядел чудо?
Ореол безумия
С этого момента Дали способен был думать только о двух вещах: как бы не свихнуться, но Гала. Разговаривать с ней он не мог, но зато, охваченный страстью, прислуживал ей — то приносил стакан с водой, то пододвигал стул, то провожал к скамейке или же с несказанным восторгом помогал переобуться. Если случалось нечаянно прикоснуться к ней, то у него начиналась лихорадочная дрожь. Наконец Сальвадор пригласил Гала прогуляться к скалам. Там - то и произошло их настоящее объяснение, начать которое художник никак не решался.
Кончилось тем, что Дали бросился к ее ногам, а Гала ласково произнесла: "Дитя мое! Мы никогда не расстанемся!- Тогда ему было 25, а ей 36 лет.
Дали был действительно нездоров, приступы хохота начали переходить в припадки истерии, сменявшиеся болями в груди с мучительными судорогами. "Моя любовь непохожа на любовь других людей, я же до известной степени безумен", — говорил художник.
Неизбежный союз
Элюар отбыл в Париж, Гала осталась с Сальвадором в Кадакесе. Теперь шлейф безумия стал влачиться за обоими. Днем они молча блуждали по лесам и виноградникам, думая, что им удастся скинуть непосильную ношу тайных чувств. Гала злилась: Дали никак не решался расстаться со своей девственностью. Ей надо было сделать так, чтобы приблизить мгновение, когда Сальвадор, преодолев неуверенность, впервые поцеловал ее в губы. Дали потом скажет, что Гала излечила его от безумия и все признаки истерии стали пропадать один за другим: "Сильный и свежий росток здоровья пробился
в моей душе". Через полгода, в Париже, Дали начал мечтать об одиночестве. Любовники расстались, но, как выяснилось, Сальвадор не мог существовать без своей возлюбленной.
Больше они не расставались. Гала сочетала в себе умение быть музой Дали, его секретарем и менеджером.
Опытная, чувственная и рассудочная женщина с попустительства самого Дали заводила многочисленные романы, и даже ходили слухи, что художник поощрял неверность жены. Но отношения с Гала оставались важными для него на протяжении всей жизни. Гала исполнилось 86 лет, когда она навсегда оставила человека, боготворившего ее.
